Случайный афоризм
Воображение поэта, удрученного горем, подобно ноге, заключенной в новый сапог. Козьма Прутков
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе
Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

как замечательнейший американский критик, и приводились его  слова,  что
"Эфемерида" замечательнейшая поэма, другой такой американская литература
не знает. И заканчивалось это вступление так: "Мы еще не сумели  оценить
все достоинства "Эфемериды", а быть может, и никогда не сумеем вполне их
оценить. Но мы неоднократно перечитывали поэму, поражались -  где  нашел
мистер Бриссенден такие слова, как удачно подобрал их и как  сумел  свя-
зать в единое целое". А дальше шла сама поэма.
   - Да, повезло, что вы не дожили до этого, Брисс, дружище, - пробормо-
тал Мартин, опустил журнал, и тот соскользнул между колен на пол.
   Все это отдавало тошнотворной дешевкой, пошлостью, но  Мартин  равно-
душно заметил, что не так уж ему и тошно. Он бы рад был обозлиться, но и
не пытался, не хватало сил. Слишком в нем все оцепенело. Кровь  застыла,
где ей вскипеть негодованием. В конце концов, не все ли  равно?  Это  не
хуже всего прочего, что Бриссенден так осуждал в буржуазном обществе.
   - Бедняга Брисс, - прошептал Мартин. - Он бы  никогда  мне  этого  не
простил. - Через силу он поднялся и взял коробку из-под бумаги для пишу-
щей машинки. Порылся в ней, достал одиннадцать стихотворений, написанных
другом. Разодрал их и бросил в корзинку. Проделал это медленно, вяло,  а
кончив, сел на край кровати и тупо уставился в одну точку.
   Он не знал, сколько времени так просидел.  И  вдруг  перед  невидящим
взором справа налево протянулась белая полоса. Странно. Она  становилась
все отчетливей, и оказалось, это коралловый риф, курящийся брызгами  пе-
ны. Потом среди бурунов он различил маленькое каноэ с выносными  уключи-
нами. На корме молодой бронзовый бог в алой набедренной повязке; поблес-
кивая на солнце, мелькает у него в руках весло. Мартин  узнал  его.  Это
Моти, младший сын Тати, вождя, это остров Таити, и за курящимся брызгами
пены рифом лежит сладостная земля Папара и у самой реки крытый пальмовы-
ми листьями домик вождя. Близится вечер, и Моти возвращается после  рыб-
ной ловли домой. Он ждет, когда накатит высокая волна, и готов  перенес-
тись на ней через риф. Потом Мартин увидел себя в ту далекую пору -  си-
дит в каноэ впереди, как сиживал когда-то, опустив весло в воду, и  ждет
команды Моти: едва позади встанет стеною огромный  бирюзовый  вал,  надо
грести изо всех сил. И вот он уже не зритель, он сидит в каноэ, Моти из-
дал клич, и оба они бешено заработали веслами, взлетели на  крутой  гре-
бень вздымающейся бирюзы. Рассекаемая лодкой вода  шипит,  будто  рвется
наружу пар из котла, облаком встала  водяная  пыль,  стремительное  дви-
женье, рокот, раскатистый грохот, и каноэ выносится в  безмятежные  воды
лагуны. Моти смеется и трясет головой, трет глаза, в которые попали  со-
леные брызги, и они вдвоем гребут к изъеденному волнами коралловому  бе-
регу, где за кокосовыми пальмами золотится в лучах заходящего солнца дом
Тати.
   Видение растаяло, и опять перед глазами Мартина его неприбранная убо-
гая комнатенка. Тщетно пытался он снова увидеть Таити. Он знал, там поют
среди пальм и девушки танцуют в лунном свете, но их он не увидел. Увидел
только заваленный бумагами стол, пустоту на месте пишущей машинки и  не-
мытое окно. Он со стоном закрыл глаза и уснул.
 
   Глава 41
 
   Всю ночь Мартин проспал как убитый, разбудил его почтальон, принесший
утреннюю почту. Усталый, отяжелевший, Мартин вяло просматривал письма. В
тонком конверте оказался чек на двадцать два доллара от одного из  воро-
ватых журнальчиков. Полтора года Мартин добивался этих денег.  А  сейчас
они были ему безразличны. Куда девалось волнение, которое вызывал в  нем
прежде издательский чек. В отличие от тех, прежних  чеков,  этот  ничего
ему не сулил. Теперь это чек на двадцать два доллара, только и  всего...
просто на него можно будет купить еды.
   Та же почта принесла и еще один чек, из нью-йоркского еженедельника в
оплату за юмористический стишок, принятый несколько месяцев  назад,  чек
на десять долларов. В голову пришла мысль, и Мартин стал неторопливо  ее

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 : 115 : 116 : 117 : 118 : 119 : 120 : 121 : 122 : 123 : 124 : 125 : 126 : 127 : 128 : 129 : 130 : 131 : 132 : 133 : 134 : 135 : 136 : 137 : 138 : 139 : 140 : 141 : 142 : 143 : 144 : 145 : 146 : 147 : 148 : 149 : 150 : 151 : 152 : 153 : 154 : 155 : 156 : 157 : 158 : 159 : 160 : 161 : 162 : 163 : 164 : 165 : 166 : 167 : 168 : 169 : 170 : 171 : 172 : 173 : 174 : 175 : 176 : 177 : 178 : 179 : 180 : 181 : 182 : 183 : 184 : 185 : 186 : 187 : 188 : 189 : 190 : 191 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.