Случайный афоризм
В поэтическом произведении предпочтительнее вероятное невозможное, чем невероятное, хотя и возможное.
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе
Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

   - Вот как, - сказал Мартин, повернулся и вышел.
   На углу он зашел на телеграф и отправил в "Парфенон" телеграмму,  со-
ветуя печатать поэму. В кармане у него было лишь пять центов на обратный
проезд, и он послал телеграмму с оплатой при доставке.
   Дома он тотчас опять засел за работу. Проходили, сменяясь, дни и  но-
чи, а он сидел за столом и писал. Он никуда не выходил, если не  считать
ростовщика, и ел, если чувствовал голод и было из  чего  приготовить,  а
если готовить было не из чего, обходился без еды. Мысленно он давно  уже
выстроил повесть, главу за главой, но потом придумалось иное начало, го-
раздо сильнее, и Мартин его написал, хотя на это потребовалось еще двад-
цать тысяч слов. Не так уж  необходимо  было  тут  стремиться  к  совер-
шенству, но этого требовала его натура художника. Он работал по-прежнему
в оцепенении, странно отрешенный от всего вокруг, и  в  привычной  писа-
тельской упряжке ощущал себя  призраком  прошлого.  Вспомнилось,  кто-то
когда-то сказал, будто призрак-это дух умершего, которому не хватило ума
понять, что он умер; и Мартин на минуту задумался -  может  быть,  он  и
вправду мертв и только не сознает этого?
   Настал день, когда "Запоздавший" был закончен. Агент конторы  проката
пришел за машинкой и сидел на кровати, пока Мартин, сидя на стуле, допе-
чатывал последние страницы последней главы. "КОНЕЦ" отстучал он  заглав-
ными буквами, и для него это был поистине конец. Он даже  с  облегчением
смотрел, как выносят из комнаты пишущую машинку, потом лег  на  постель.
Он совсем обессилел от голода. Уже тридцать шесть часов у  него  маковой
росинки во рту не было, но он об этом не думал. Закрыв глаза,  лежал  он
на спине без мыслей, медленно погружаясь то ли в  оцепенение,  то  ли  в
беспамятство, в котором тонуло сознание. В полубреду он  вслух  бормотал
строки неизвестного поэта, которые любил читать ему Бриссенден. Это  од-
нообразное бормотанье пугало Марию, которая в тревоге прислушивалась  за
дверью. Беспокоили ее не слова, не слишком ей понятные, беспокоило,  что
он непрестанно что-то бормочет.
   Кончил петь-
   не трону струн.
   Замирают песни быстро,
   Так под ветром гаснут искры.
   Кончил петь -
   не трону струн.
   Пел когда-то утром чистым -
   Вторил дрозд веселым свистом.
   Стал я нем,
   скворец усталый.
   Песен в горле не осталось,
   Время пенья миновалось.
   Кончил петь -
   не трону струн.
   Не в силах больше это выносить, Мария метнулась к плите, налила миску
супу, зачерпнула со дна кастрюли побольше мелко нарубленного мяса и ово-
щей. Мартин приподнялся на кровати, сел и принялся есть,  уверяя  Марию,
что разговаривал не во сне и что нет у него никакой лихорадки.
   Мария ушла, а он сидел на кровати мрачный, поникший, тусклым, невидя-
щим взглядом обводил комнату, и вот на глаза  ему  попалась  надорванная
обертка журнала, полученного с утренней почтой и еще не раскрытого, и  в
помраченном сознании блеснул свет. "Парфенон", - подумал Мартин,  -  ав-
густовский "Парфенон", в нем должна быть "Эфемерида". Если бы Бриссенден
дожил! "
   Он листал журнал и вдруг замер. Поэма была напечатана на видном  мес-
те, под броской заставкой, на полях рисунки в  стиле  Бердсли.  С  одной
стороны заставки - фотография Бриссендена, с другой - британского  посла
сэра Джона Вэлью. Из редакторского вступления следовало, что однажды сэр
Вэлью сказал, будто в Америке нет поэтов, а "Парфенон" публикацией "Эфе-
мериды" отвечает: Вот вам, сэр Вэлью, получайте! Картрайт Брюс был подан

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 : 115 : 116 : 117 : 118 : 119 : 120 : 121 : 122 : 123 : 124 : 125 : 126 : 127 : 128 : 129 : 130 : 131 : 132 : 133 : 134 : 135 : 136 : 137 : 138 : 139 : 140 : 141 : 142 : 143 : 144 : 145 : 146 : 147 : 148 : 149 : 150 : 151 : 152 : 153 : 154 : 155 : 156 : 157 : 158 : 159 : 160 : 161 : 162 : 163 : 164 : 165 : 166 : 167 : 168 : 169 : 170 : 171 : 172 : 173 : 174 : 175 : 176 : 177 : 178 : 179 : 180 : 181 : 182 : 183 : 184 : 185 : 186 : 187 : 188 : 189 : 190 : 191 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.