Случайный афоризм
Ещё ни один поэт не умер от творческого голода. Валентин Домиль
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе
Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

Ах скоты! Скоты!
   Мартин снова разъярился, слишком много было для этого причин, и  Руфь
пришла в ужас. Никогда еще не видела она его в такой ярости и  не  могла
понять этого непостижимого сумасбродства. И однако к ужасу примешивалось
восхищение, которое все еще влекло ее к Мартину, и вот она  прислонилась
к нему, и в этот миг наивысшего напряжения обняла его за шею.  Она  была
уязвлена и возмущена его выходкой и, однако, трепеща, прильнула к  нему,
а он, обнимая ее, бормотал: "Скоты! Скоты!" И потом, все еще обнимая ее,
сказал:
   - Руфь, милая, я больше не буду у вас обедать и портить твоим настро-
ение. Они меня не любят, зачем же мне им навязываться, раз я  им  не  по
вкусу. И ведь они мне тоже не по вкусу. Тьфу! Мне от них тошно. И  поду-
мать только, до чего я был глупо воображал, если  кто  занимает  высокие
посты и живет в красивых домах и у него есть образование и счет в банке,
значит, это люди достойные!
 
   Глава 38
 
   - Пошли! Идемте к здешним социалистам! Так  говорил  Бриссенден,  еще
слабый после кровохарканья, которое произошло полчаса назад, второй  раз
за три дня. И, верный себе, осушил зажатый  в  дрожащих  пальцах  стакан
виски.
   - Да на что мне социализм? - вскинулся Мартин.
   - Постороннему тоже можно произнести речь, дается пять минут, -  уго-
варивал больной. - Заведитесь и выскажитесь. Скажите им, почему вы  про-
тивник социализма. Скажите, что вы думаете о них  и  об  их  сектантской
этике. Обрушьте на них Ницше, и получите за это взбучку. Затейте  драку.
Им это полезно. Им нужен серьезный спор, и вам тоже. Понимаете, я  хотел
бы, чтобы вы стали социалистом прежде, чем я помру.  Это  придаст  смысл
вашей жизни. Только это и спасет вас в пору разочарования, а его вам  не
миновать.
   - Для меня загадка, почему вы, именно вы, социалист, - размышлял Мар-
тин. - Вы так ненавидите толпу. Ну что в этой черни может привлечь  вашу
душу завзятого эстета. Похоже, социализм вас не спасает. - И он  укориз-
ненно показал на стакан, Бриссенден снова наливал себе виски.
   - Я серьезно болен, - услышал он в ответ. -  Вы-дело  другое.  У  вас
есть здоровье и многое, ради чего стоит жить, и надо покрепче  привязать
вас к жизни. Вот вы удивляетесь, почему я социалист. Сейчас объясню. По-
тому что социализм неизбежен; потому что современный строй прогнил,  во-
пиюще противоречит здравому смыслу и обречен; потому что  времена  вашей
сильной личности прошли. Рабы ее не потерпят. Их слишком  много,  и  во-
лей-неволей они повергнут наземь так  называемую  сильную  личность  еще
прежде, чем она окажется на коне. Никуда от них не денешься, и  придется
вам глотать их рабскую мораль. Признаюсь, радости мало. Но все уже нача-
лось, и придется ее заглотать. Да и все равно вы  с  вашим  ницшеанством
старомодны. Прошлое есть прошлое, и тот, кто утверждает,  будто  история
повторяется, лжет. Конечно, я не люблю толпу, но что мне остается,  бед-
няге? Сильной личности не дождешься, и я предпочту все что угодно,  лишь
бы всем не заправляли нынешние трусливые свиньи. Ну ладно, идемте. Я уже
порядком нагрузился и, если посижу здесь еще немного, напьюсь вдрызг.  А
вам известно, что сказал доктор... К черту доктора! Он у меня еще  оста-
нется в дураках.
   Был воскресный вечер, и в маленький зал до отказа набились оклендские
социалисты, почти сплошь рабочие. Оратор, умный еврей, вызвал у  Мартина
восхищение и неприязнь. Он был сутулый,  узкоплечий,  с  впалой  грудью.
Сразу видно: истинное дитя трущоб, и Мартину ясно представилась  вековая
борьба слабых, жалких рабов против горстки властителей, которые  правили
и будут править ими до конца времен. Этот  тщедушный  человек  показался
Мартину символом. Вот олицетворение всех  слабых  и  незадачливых,  тех,
кто, согласно закону биологии, гибли на задворках жизни. Они не  приспо-

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 : 115 : 116 : 117 : 118 : 119 : 120 : 121 : 122 : 123 : 124 : 125 : 126 : 127 : 128 : 129 : 130 : 131 : 132 : 133 : 134 : 135 : 136 : 137 : 138 : 139 : 140 : 141 : 142 : 143 : 144 : 145 : 146 : 147 : 148 : 149 : 150 : 151 : 152 : 153 : 154 : 155 : 156 : 157 : 158 : 159 : 160 : 161 : 162 : 163 : 164 : 165 : 166 : 167 : 168 : 169 : 170 : 171 : 172 : 173 : 174 : 175 : 176 : 177 : 178 : 179 : 180 : 181 : 182 : 183 : 184 : 185 : 186 : 187 : 188 : 189 : 190 : 191 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.