Случайный афоризм
Писатель, если он настоящий писатель, каждый день должен прикасаться к вечности или ощущать, что она проходит мимо него. Эрнест Хемингуэй
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе
Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

расквашу ваш немецкий нос.
   - Только суньтесь в мастерскую, и я пошлю за полицией,  -  последовал
ответ. - Я вас проучу. Знаю я вас, чуть что - в драку,  да  со  мной  не
выйдет. Не желаю иметь ничего общего с таким хулиганьем. Бездельник, ло-
дырь, меня не проведешь. Не удастся вам меня доить, хоть я и  женюсь  на
вашей сестре. Почему вы не хотите  работать  и  честно  зарабатывать  на
жизнь, а? Отвечайте!
   Мартин отнесся к этому философски, не дал  волю  гневу,  удивленно  и
насмешливо присвистнул и повесил трубку. Но потом ему стало не до смеха,
всей тяжестью навалилось одиночество. Никто его не понимает, никому  он,
видно, не нужен, кроме Бриссендена, а Бриссенден исчез неведомо куда.
   В сумерках Мартин вышел с покупками из зеленной лавки и зашагал к до-
му. На углу остановился трамвай, и сердце Мартина радостно забилось  при
виде знакомой тощей фигуры. То был Бриссенден,  и,  прежде  чем  трамвай
двинулся и заслонил его, Мартин  успел  приметить  оттопыренные  карманы
пальто - в одном явно были книги, в другом бутылка виски.
 
   Глава 35
 
   Бриссенден не объяснил, почему так долго пропадал, а Мартин  не  стал
допытываться. Сквозь пар, поднимающийся над пуншем, отрадно было  видеть
бледное, изнуренное лицо друга.
   - Я тоже не бездельничал, - заявил Бриссенден, выслушав отчет Мартина
о том, что он успел написать.
   Он вытащил из внутреннего кармана рукопись и  протянул  Мартину,  тот
прочитал заглавие и удивленно посмотрел на Бриссендена.
   - Да, именно, - засмеялся Бриссенден. - Неплохое название, а? "Эфеме-
рида"... то самое слово. Я от вас его услышал, вы так назвали  человека,
он у вас всегда несгибаемый, одухотворенная материя, последний из эфеме-
рид, гордый своим существованием в краткий миг, отведенный ему под солн-
цем. Это гвоздем засело у меня в голове - и пришлось написать, чтобы  от
этого избавиться. Скажите, каково это на ваш взгляд.
   Мартин стал читать, и поначалу вспыхнул, а потом побледнел. Это  было
само совершенство. Форма одержала победу над содержанием, если это можно
назвать победой - все содержание, до последнего атома, было  выражено  с
таким мастерством, что у Мартина от восторга закружилась голова, на гла-
за навернулись жаркие слезы, по спине пошел холодок. То была большая по-
эма, в шестьсот или семьсот строк, - причудливая,  поразительная,  зага-
дочная. Необычайные, невероятные стихи, однако вот они,  небрежно  напи-
санные черным по белому. Они - о человеке и его напряженнейших  духовных
исканиях, о его мысли, проникающей в бездны космоса в  поисках  отдален-
нейших солнц и спектров радуги. То был безумный разгул воображения  уми-
рающего, чье дыхание прерывается всхлипом и  слабеющее  сердце  неистово
трепещет перед тем, как остановиться навсегда. В этом величавом ритме  с
громом восставали друг на  друга  холодные  светила,  проносились  вихри
звездной пыли, сталкивались угасшие солнца, и вспыхивали в черной пусто-
те новые галактики; и тонкой серебряной нитью пронизывал все это немолч-
ный, слабый, чуть слышный голос человеческий, жалобное  лепетанье  средь
воплей планет и грохота миров.
   - Такого в литературе еще не было, - сказал Мартин, когда к нему  на-
конец вернулся дар речи. - Потрясающие стихи!.. потрясающие! Мне  просто
в голову ударило. Я как пьяный. Этот великий и тщетный вопрос... Я ни  о
чем другом думать не могу. Этот вопрошающий вечный  голое  человеческий,
неустанная тихая жалоба все заучит в ушах. Он словно комариный  похорон-
ный марш среди трубного зова слонов, и львиного рыка. Голос едва слышен,
а жажда его неутолима. Я говорю глупо, знаю, но поэма чудо, вот что.  Ну
как вам это удается? Как?
   Мартин перевел дух и снова принялся восхвалять поэму.
   - Я больше не стану писать. Я бездарь. Вы показали мне, что такое ра-
бота настоящего мастера. Гений! Это не просто гениально. Это больше, чем

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 : 115 : 116 : 117 : 118 : 119 : 120 : 121 : 122 : 123 : 124 : 125 : 126 : 127 : 128 : 129 : 130 : 131 : 132 : 133 : 134 : 135 : 136 : 137 : 138 : 139 : 140 : 141 : 142 : 143 : 144 : 145 : 146 : 147 : 148 : 149 : 150 : 151 : 152 : 153 : 154 : 155 : 156 : 157 : 158 : 159 : 160 : 161 : 162 : 163 : 164 : 165 : 166 : 167 : 168 : 169 : 170 : 171 : 172 : 173 : 174 : 175 : 176 : 177 : 178 : 179 : 180 : 181 : 182 : 183 : 184 : 185 : 186 : 187 : 188 : 189 : 190 : 191 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.