Случайный афоризм
Писатель есть рыцарь вечности, а журналист – рыцарь секунды. Бауржан Тойшибеков
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе
Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

   - На днях я видела в газете сообщение, что в железнодорожном почтовом
ведомстве открылось несколько вакансий, - вдруг сказала Руфь. - Ты  ведь
по конкурсу прошел первым, не так ли?
   Пришлось Мартину сознаться, что ему предлагали место, но он  отказал-
ся.
   - Я был так уверен... я и сейчас уверен... в себе, -  сказал  он  под
конец. - Через год я буду зарабатывать больше, чем десяток почтовых слу-
жащих. Подожди и сама увидишь.
   - Вот как, - только и сказала она в  ответ.  И  поднялась,  натягивая
перчатки. - Мне пора, Мартин. Меня ждет Артур.
   Мартин обнял ее, поцеловал, но возлюбленная осталась холодна. Тело ее
не напряглось, руки не обхватили его за шею, губы встретили его  поцелуй
без обычного жара.
   Рассердилась, решил Мартин, возвратясь от  калитки.  Но  почему?  Так
случилось, что полицейский захватил Марииных коров. Но ведь  это  просто
невезенье. Никто тут не виноват. Мартину и в голову не пришло, что можно
было поступить иначе. А, да, он малость виноват, что отказался от места,
мелькнула новая мысль. И ей не понравился "Уики-Уики".
   С верхней ступеньки крыльца он обернулся и увидел  почтальона  -  тот
разносил предвечернюю почту. Мартин принял стопку длинных конвертов,  и,
как всегда, в нем вспыхнула лихорадочная надежда. Один конверт  оказался
не  длинный.  Небольшой,  тонкий,  с   отпечатанным   обратным   адресом
"Нью-йоркского наблюдателя". Мартин стал было вскрывать конверт и замеш-
кался. Это не может быть известие, что рассказ принят. В этот журнал  он
рукописей не посылал. А вдруг... сердце замерло от невероятной  мысли...
вдруг они заказывают ему статью; но тотчас он опомнился - не может этого
быть.
   Короткое официальное письмо, подписанное заведующим редакцией,  всего
лишь извещало, что ему пересылают полученное журналом анонимное письмо и
заверяют, что анонимные письма редакция никогда и ни при  каких  обстоя-
тельствах не принимает во внимание.
   Вложенное письмо оказалось написано от  руки,  печатными  каракулями.
Безграмотное, густо сдобренное оскорблениями, оно утверждало,  что  "так
называемый Мартин Иден", который продает рассказы разным журналам, ника-
кой не писатель, на самом-то деле он ворует рассказы из старых журналов,
переписывает на машинке и рассылает под своим именем.  На  конверте  был
почтовый штамп "Сан-Леандро". Мартин сразу понял,  чьих  это  рук  дело.
Грамотность Хиггинботема, словечки и выражения  Хиггинботема,  Хиггинбо-
темская логика и нелепый склад ума выпирали из каждой строчки. Тут  ощу-
щалась не тонкая рука итальянца, а заскорузлый кулак лавочника, его  зя-
тя.
   Но почему? - тщетно гадал Мартин. Что плохого сделал он Бернарду Хиг-
гинботему? Поступок уж до того непонятный, до  того  бессмысленный.  Его
никак не объяснишь. За неделю редакторы различных журналов из  восточных
штатов переслали Мартину еще с десяток подобных писем. Очень  благородно
с их стороны, решил Мартин. Ведь эти редакторы совсем его  не  знают,  и
однако иные даже посочувствовали ему. Анонимные, письма явно им отврати-
тельны. Стало быть, злобная попытка ему  навредить  провалилась,  Скорее
это даже к добру - по крайней мере, многие  редакторы  узнали  его  имя.
Быть может, когда-нибудь, читая его рукопись, они и вспомнят,  мол,  это
тот самый, про кого было анонимное письмо. И как знать, вдруг при оценке
его рукописи подобное воспоминание будет гирькой на весах в его пользу?
   Примерно в это время Мартин сильно упал в глазах Марии. Однажды утром
он застал ее в кухне, когда она стонала от боли, по ее щекам от слабости
текли слезы, а перед ней высилась груда неглаженого белья. Мартин  мигом
определил, что у нее грипп, дал ей горячего виски - в бутылках,  которые
приносил Бриссенден, набрались кой-какие остатки - и велел лечь  в  пос-
тель. Но Мария заупрямилась. Белье надо прогладить и до вечера  разнести
клиентам, заспорила она, не то завтра семерым голодным ребятишкам нечего
будет есть.

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 : 115 : 116 : 117 : 118 : 119 : 120 : 121 : 122 : 123 : 124 : 125 : 126 : 127 : 128 : 129 : 130 : 131 : 132 : 133 : 134 : 135 : 136 : 137 : 138 : 139 : 140 : 141 : 142 : 143 : 144 : 145 : 146 : 147 : 148 : 149 : 150 : 151 : 152 : 153 : 154 : 155 : 156 : 157 : 158 : 159 : 160 : 161 : 162 : 163 : 164 : 165 : 166 : 167 : 168 : 169 : 170 : 171 : 172 : 173 : 174 : 175 : 176 : 177 : 178 : 179 : 180 : 181 : 182 : 183 : 184 : 185 : 186 : 187 : 188 : 189 : 190 : 191 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.