Случайный афоризм
Перефразируя Макаренко: писатели не умирают - их просто отдают в переплёт. Бауржан Тойшибеков
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе
Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

выиграл сильнейший и что пятнадцать долларов за "Пери  и  жемчужину"  но
праву принадлежат сотрудникам "Осы".
 
   Глава 34
 
   Артур остался у калитки, а Руфь  поднялась  по  ступенькам  Марииного
крыльца. Она слышала быстрый стук пишущей машинки и, когда Мартин  впус-
тил ее в комнату, увидела, что он  заканчивает  последнюю  страницу  ка-
кой-то рукописи. Руфь приехала удостовериться, будет ли он у них на обе-
де в День благодарения, но не успела, Мартин был слишком полон другим.
   - Послушай, сейчас я тебе это прочту! -  воскликнул  он,  раскладывая
экземпляры и аккуратно выравнивая стопки. - Это последний  мой  рассказ,
он совсем непохож на все прежние. До того непохож, что мне даже страшно,
и все-таки в душе я надеюсь, что он получился. Будь судьей. Это из жизни
на Гавайях. Я его назвал "Уики-Уики".
   Лицо Мартина горело жаром творчества, а Руфь в его  холодной  комнате
пробирала дрожь, и при встрече ее поразило, какие холодные у Мартина ру-
ки. Она внимательно слушала, пока он читал,  и  хотя,  изредка  поднимая
глаза, он видел на ее лице одно лишь неодобрение, но, дочитав, спросил:
   - Честно, что ты об этом думаешь?
   - Я... я не знаю, - ответила Руфь. - А это  можно...  по-твоему,  это
удастся где-нибудь напечатать?
   - Боюсь, что нет, - признался Мартин. - Для журналов слишком  сильно.
Но рассказ настоящий, честное слово, настоящий!
   - Но почему ты упорно пишешь так, что тебя заведомо не напечатают?  -
неумолимо продолжала Руфь. - Разве ты пишешь не для того, чтобы  зарабо-
тать на жизнь?
   - Да, верно, но проклятый рассказ оказался сильней  меня.  Я  не  мог
удержаться. Он требовал, чтобы его написали.
   - Но этот герой, этот Уики-Уики, почему он у тебя так грубо выражает-
ся? Конечно же, такая грубость оскорбит читателей, и конечно, именно по-
этому редакторы справедливо отвергают твои работы.
   - Потому что настоящий Уики-Уики разговаривал бы именно так.
   - Но это дурной вкус.
   - Это жизнь, - горячо ответил Мартин. - Это правда. Это настоящее.  А
я должен писать жизнь такой, какой я ее вижу.
   Руфь не ответила, с минуту длилось неловкое молчание. Мартин  не  мог
толком ее понять оттого, что любил, а она не могла  его  понять  оттого,
что слишком он был крупен и не укладывался в тесные рамки ее понятий.
   - Кстати, я получил гонорар в "Трансконтинентальном", -  сказал  Мар-
тин, стараясь направить разговор в более спокойное русло. Перед  глазами
предстала усатая троица, какой он ее видел напоследок, выжав свои четыре
доллара девяносто центов и проездной билет, и он фыркнул.
   - Значит, придешь! - радостно воскликнула Руфь. - Я затем и приехала,
чтобы узнать.
   - Приду? - рассеянно пробормотал Мартин. - Куда?
   - Ну как же, завтра на обед.  Ты  же  собирался,  если  получишь  эти
деньги, выкупить костюм.
   - Совсем забыл, - смиренно признался он, - Понимаешь,  сегодня  утром
полицейский забрал двух Марииных коров и теленка, взяли за потраву, и...
ну, так вышло, у Марии не было ни гроша, и пришлось мне заплатить за нее
штраф. Вот и ухнули пять долларов "Трансконтинентального" - весь  "Коло-
кольный звон" ухнул в карман полицейского.
   - Значит, не придешь? Мартин оглядел свое одеяние.
   - Не могу.
   Слезы разочарования и укора заблестели в голубых глазах Руфи, но  она
ничего не сказала.
   - В следующий День благодарения я приглашу тебя на обед у Дельмонико,
- весело сказал Мартин, - или пообедаем в Лондоне, или в Париже, где за-
хочешь. Вот увидишь!

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 : 115 : 116 : 117 : 118 : 119 : 120 : 121 : 122 : 123 : 124 : 125 : 126 : 127 : 128 : 129 : 130 : 131 : 132 : 133 : 134 : 135 : 136 : 137 : 138 : 139 : 140 : 141 : 142 : 143 : 144 : 145 : 146 : 147 : 148 : 149 : 150 : 151 : 152 : 153 : 154 : 155 : 156 : 157 : 158 : 159 : 160 : 161 : 162 : 163 : 164 : 165 : 166 : 167 : 168 : 169 : 170 : 171 : 172 : 173 : 174 : 175 : 176 : 177 : 178 : 179 : 180 : 181 : 182 : 183 : 184 : 185 : 186 : 187 : 188 : 189 : 190 : 191 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.