Случайный афоризм
Мы не знали, что стихи такие живучие. Анна Ахматова
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе
Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

му...
   - Ты сам называл это "достичь невозможного", - вставила Руфь.
   - Это же не буквально. Я стремлюсь к тому, что  удавалось  другим  до
меня, - писать и зарабатывать этим на хлеб.
   Руфь промолчала, и это подхлестнуло Мартина.
   - Значит, по-твоему, моя цель такая же несбыточная мечта, как  вечный
двигатель? - спросил он.
   Руфь сжала его руку - ласково, с нежностью матери, жалеющей обиженно-
го ребенка, и для Мартина это было внятным ответом. А для Руфи он  в  ту
минуту и правда был лишь обиженный ребенок, одержимый, стремящийся к не-
возможному.
   К концу разговора она опять напомнила, как настроены против  него  ее
отец и мать.
   - Но ты меня любишь? - спросил Мартин.
   - Да! Да! - воскликнула Руфь.
   - А я люблю тебя, не их, и пускай делают что хотят, мне все равно.  -
В голосе Мартина звучало торжество. - Я верю в твою любовь, и не страшна
мне их враждебность. В этом мире все может сбиться с дороги,  только  не
любовь. Любовь не станет на ложный путь, разве что она малодушный  недо-
кормыш.
 
   Глава 31
 
   Мартин случайно встретил на Бродвее свою сестру,  -  случай  оказался
счастливый, хотя Мартин и растерялся. Гертруда ждала на углу  трамвая  и
первая увидела брата, заметила, какое у него напряженное, исхудалое  ли-
цо, какое отчаяние и тревога в глазах. Мартина и вправду терзали тревога
и отчаяние. Он только что был у ростовщика, пытался выжать  еще  немного
денег за велосипед, но тщетно. С наступлением дождливой осени Мартин за-
ложил велосипед, а черный костюм придержал.
   - У вас еще есть черный костюм, - отвечал ему ростовщик, который знал
на память все его имущество. - Не вздумайте  сказать,  что  вы  заложили
костюм у этого еврея Липки. Потому что тогда...
   Вид у него был угрожающий, и Мартин поспешно воскликнул:
   - Нет-нет, костюм у меня. Но он мне нужен для одного дела.
   - Прекрасно, - сказал процентщик помягче. - И мне он нужен для  дела,
иначе я не могу вам дать денег. По-вашему, я сижу тут  для  собственного
удовольствия?
   - Но ведь велосипед стоил сорок долларов, и он в хорошем состоянии, -
заспорил Мартин. - А вы мне дали под него всего  только  семь  долларов.
Нет, даже не семь, шесть с четвертью - взяли вперед проценты.
   - Хотите еще немного денег, несите костюм, - был ответ, и Мартин  вы-
шел из душной лавчонки в таком отчаянии, что оно отразилось на его  лице
и вызвало у сестры жалость.
   Едва они встретились, с Телеграф-авеню подошел трамвай и остановился,
впуская послеобеденных покупателей. Мартин помог Гертруде  подняться  на
ступеньку, сжал ей руку повыше локтя, и она поняла,  это  он  прощается.
Она обернулась, посмотрела на него. При виде его  изможденного  лица  ее
опять пронзила жалость.
   - Ты не едешь? - спросила она. И тотчас сошла с трамвая.
   - Я пешком... надо же размяться, - объяснил Мартин.
   - Ну и я с тобой пройдусь квартал-другой, - заявила миссис  Хиггинбо-
тем. - Может, и мне получшеет. Что-то я последние дни вроде как вареная.
   Мартин глянул на нее - да, недаром она пожаловалась: одета неряшливо,
появилась нездоровая полнота, плечи ссутулились, лицо усталое,  обмякшее
и походка тяжелая, деревянная, какая-то пародия на походку человека рас-
кованного, не обремененного заботами.
   - Хватит, дальше не ходи, - сказал Мартин на первом же углу, хотя она
и так уже остановилась, - сядешь на следующий трамвай.
   - Господи! До чего ж я уморилась! - тяжело дыша, сказала Гертруда.  -

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 : 115 : 116 : 117 : 118 : 119 : 120 : 121 : 122 : 123 : 124 : 125 : 126 : 127 : 128 : 129 : 130 : 131 : 132 : 133 : 134 : 135 : 136 : 137 : 138 : 139 : 140 : 141 : 142 : 143 : 144 : 145 : 146 : 147 : 148 : 149 : 150 : 151 : 152 : 153 : 154 : 155 : 156 : 157 : 158 : 159 : 160 : 161 : 162 : 163 : 164 : 165 : 166 : 167 : 168 : 169 : 170 : 171 : 172 : 173 : 174 : 175 : 176 : 177 : 178 : 179 : 180 : 181 : 182 : 183 : 184 : 185 : 186 : 187 : 188 : 189 : 190 : 191 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.