Случайный афоризм
Писатель оригинален, или он не писатель вовсе. Элиас Канетти
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе
Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

что значит спокойно уснуть, понимаешь?
   Поспать всласть и проснуться, просто оттого что выспался, - как давно
я этого не знаю. Теперь меня поднимает будильник. Я завожу будильник  на
тот или иной час, смотря по тому, раньше или позже лег, и это  последние
мои осмысленные движения - завожу будильник, гашу лампу и проваливаюсь в
сон.
   Если за чтением я начинаю клевать носом, я откладываю серьезную книгу
и берусь за более легкую. А если начинаю засыпать и над ней, бью кулаком
по голове - гоню сон. Где-то я читал про человека,  который  боялся  ус-
нуть. Да, у Киплинга. Человек этот приспособил шпору - когда засыпал,  в
обмякшее тело впивалось стальное острие. Ну, и я сделал то же  самое.  Я
смотрю на часы и решаю не убирать свою шпору до полуночи, или  до  часу,
или до двух. И если засыпаю раньше времени, она меня пришпоривает. Меся-
цами я спал со шпорой. Я дошел до того, что пять с половиной  часов  сна
стали мне казаться непозволительней роскошью. Теперь я сплю четыре часа.
Я изголодался по сну. Бывает, от недосыпа я брежу  наяву,  бывает,  меня
соблазняет смерть - ее покой и сон, бывает, меня преследуют строки Лонг-
фелло:
   Молчаливо глубокое море, Все в нем спит без тревоги  и  горя.  Только
шаг - в тишину, в глубину - И ко дну - и навеки усну.
   Это, разумеется, чепуха. Просто сдают  нервы,  переутомлен  мозг.  Но
ведь главное - ради чего все это? Ради тебя. Чтобы сократить срок учени-
чества. Чтобы поторопить Успех. Теперь ученичество окончено. Я знаю, как
снаряжен. Даю голову на отсечение, каждый  месяц  я  узнаю  больше,  чем
обычный студент колледжа за год. Я это знаю, поверь. Я не стал  бы  тебе
все это рассказывать, но мне позарез необходимо, чтобы ты  меня  поняла.
Это не похвальба. Мое мерило - книги. Сегодня твои братья - дикари,  не-
вежды по сравнению со мной, столько знаний я выжал  из  книг,  пока  они
спали. Было время, я хотел прославиться. Сейчас слава меня мало заботит.
Мне нужна ты, по тебе я изголодался больше, чем по еде,  по  одежде,  по
признанию. Есть у меня мечта: положить голову тебе на грудь и спать дол-
го, долго... года не пройдет, и мечта моя сбудется.
   Исходящая от Мартина сила волна за волной обдавала Руфь,  и  как  раз
тогда, когда он был всего упорней,  неподатливей,  ее  всего  неодолимей
влекло  к  нему.  Неукротимая  заразительная  энергия  трепетала  сейчас
страстью в его голосе, сверкала в глазах всей мощью ума и  бьющей  через
край жизни. В этот миг на один только миг уверенность Руфи дала трещину,
и в просвет она увидела подлинного Мартина Идена, великолепного, непобе-
димого; и как бывают минуты слабости у дрессировщика, так и Руфь на  миг
усомнилась было, сумеет ли приручить этого неистово самобытного  челове-
ка.
   - И еще одно, - стремительно продолжал Мартин - Ты  меня  любишь.  Но
почему? Как раз за то, что, есть во мне и что  заставляет  меня  писать.
Любишь, потому что я в чем-то не такой, как мужчины, которых ты знала  и
могла бы полюбить. Я не создан для конторы или бухгалтерии,  для  торга-
шеского крохоборства и всяческого крючкотворства. Заставь меня  заняться
всем этимстать таким, как все эти люди, выполнять ту же  работу,  дышать
тем же воздухом, исповедовать те же взгляды, - и ты  уничтожишь  разницу
между нами, уничтожишь меня, уничтожишь именно то во мне, что любишь.  Я
жив тем, что жажду писать. Будь я заурядный болван, я бы не захотел  пи-
сать, а ты бы не захотела меня в мужья.
   - Но ты забываешь, - прервала Руфь, быстрый ум  ее  мгновенно  уловил
нехитрую параллель: - Всегда были чудаки-изобретатели, одержимые  несбы-
точными мечтами, пытались, например, изобрести вечный  двигатель,  а  их
семьи из-за этого голодали. Несомненно, жены любили их и страдали вместе
с ними и за них, но не за  сумасбродное  увлечение  каким-нибудь  вечным
двигателем, а вопреки ему.
   - Верно, - был ответ. - Но не все изобретатели  были  чудаками,  иные
голодали, стараясь изобрести вещи полезные и осуществимые,  и,  как  из-
вестно, иногда им это удавалось. Право же, я не стремлюсь к  невозможно-

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 : 115 : 116 : 117 : 118 : 119 : 120 : 121 : 122 : 123 : 124 : 125 : 126 : 127 : 128 : 129 : 130 : 131 : 132 : 133 : 134 : 135 : 136 : 137 : 138 : 139 : 140 : 141 : 142 : 143 : 144 : 145 : 146 : 147 : 148 : 149 : 150 : 151 : 152 : 153 : 154 : 155 : 156 : 157 : 158 : 159 : 160 : 161 : 162 : 163 : 164 : 165 : 166 : 167 : 168 : 169 : 170 : 171 : 172 : 173 : 174 : 175 : 176 : 177 : 178 : 179 : 180 : 181 : 182 : 183 : 184 : 185 : 186 : 187 : 188 : 189 : 190 : 191 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.