Случайный афоризм
Поэт всегда прав. Анна Ахматова
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе
Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

   - Так вот, скажи своему Герману, чтоб не  совался  куда  не  следует.
Скажи, мол, когда я пишу стихи о девушке, за которой он  ухаживает,  это
его дело, а остальное его не касается. Понятно? По-твоему,  писатель  из
меня не получится, так? - продолжал он. - По-твоему, никчемный  я  чело-
век?.. ничего не добился и позорю своих родных?
   - По мне, ты бы лучше определился на место, - твердо сказала  Мэриан,
она явно говорила искренне. - Герман сказал...
   - К чертям Германа! - добродушно перебил Мартин. -  Я  вот  что  хочу
знать: когда вы поженитесь. И узнай у своего Германа,  соизволит  ли  он
принять от меня свадебный подарок.
   Сестра ушла, а Мартин призадумался и разок-другой рассмеялся, но  го-
рек был его смех - он видел, что сестра и ее жених, и все и каждый, будь
то люди его класса или класса, к которому  принадлежит  Руфь,  одинаково
подгоняют свое ничтожное существованьице под убогие  ничтожные  шаблоны;
косные, они сбиваются в стадо, в постоянной оглядке друг на  друга,  они
рабы прописных истин  и  потому  безлики  и  неспособны  жить  подлинной
жизнью. Вот они проходят перед ним вереницей призраков: Бернард  Хиггин-
ботем об руку с мистером Батлером, Герман Шмидт плечом к плечу  с  Чарли
Хэпгудом, и одного за другим и попарно он оценивал их и отвергал, оцени-
вал по меркам разума и морали, которым  его  научили  книги.  Тщетно  он
спрашивал себя: где же великие души, великие люди? Не находил он их сре-
ди поверхностных, грубых и тупых умов, что явились на зов воображения  в
его тесную комнатушку. Они ему были отвратительны, как, наверно,  Цирцее
отвратительны были ее свиньи. Но вот он отослал последнего и,  казалось,
остался одни, и тут явился запоздавший,  нежданный  и  незваный.  Мартин
вгляделся: шляпа с широченными полями, двубортный пиджак и походка врас-
качку - он узнал молодого хулигана, прежнего себя.
   - Ты был такой же как все, парень, - усмехнулся Мартин. -  Ничуть  не
нравственней и не грамотней. Ты думал и действовал  не  по-своему.  Твои
мнения, как и одежда, были скроены по тому же шаблону, что  у  всех,  ты
поступал так, как считали правильным другие. Ты верховодил в своей  шай-
ке, потому что другие объявили: ты парень что надо. Ты дрался  и  правил
шайкой не потому, что тебе это нравилось, нет, в душе ты все это  прези-
рал, но потому, что тебя похлопывали по плечу. Ты лупил Чурбана  потому,
что не хотел сдаваться, а сдаваться не хотел отчасти потому, что был  ты
грубое животное, и еще потому, что верил, как все вокруг, будто  мужчина
должен быть кровожаден и жесток,  должен  уметь  измордовать,  изувечить
ближнего. Да что говорить, ты, молокосос, даже девчонок отбивал у других
парней не потому, что обмирал по этим девчонкам, а потому что теми,  кто
тебя окружал, кто определял уровень твоей морали, движет инстинкт дикого
жеребца или козла. Ну вот, прошли годы, что же теперь ты об  этом  дума-
ешь?
   Словно в ответ, видение мигом преобразилось. Шляпу с широченными  по-
лями и двубортный пиджак сменила не столь топорная одежда; не стало гру-
бости в лице, жесткости во взгляде; и лицо, очищенное  и  облагороженное
общением с красотой и знанием, просияло внутренним светом. Теперь  виде-
ние очень походило на него сегодняшнего, и, вглядываясь,  Мартин  увидел
настольную лампу, освещавшую это лицо, и книгу, над которой оно  склони-
лось. Он взглянул на заглавие и прочел: "Курс эстетики". Потом он слился
с видением, подрезал фитиль и уже сам принялся читать дальше "Курс эсте-
тики".
 
   Глава 30
 
   В ясный осенний день, в такой же день бабьего лета,  как  тот,  когда
год назад они открылись в своей любви, Мартин читал Руфи свои  "Стихи  о
любви". В этот предвечерний час они, как часто бывало, расположились  на
своем любимом бугорке среди холмов. Руфь порой перебивала  Мартина  вос-
торженными восклицаниями, и теперь, отложив последнюю страницу  рукописи
к остальным, Мартин ждал ее суда.

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 : 115 : 116 : 117 : 118 : 119 : 120 : 121 : 122 : 123 : 124 : 125 : 126 : 127 : 128 : 129 : 130 : 131 : 132 : 133 : 134 : 135 : 136 : 137 : 138 : 139 : 140 : 141 : 142 : 143 : 144 : 145 : 146 : 147 : 148 : 149 : 150 : 151 : 152 : 153 : 154 : 155 : 156 : 157 : 158 : 159 : 160 : 161 : 162 : 163 : 164 : 165 : 166 : 167 : 168 : 169 : 170 : 171 : 172 : 173 : 174 : 175 : 176 : 177 : 178 : 179 : 180 : 181 : 182 : 183 : 184 : 185 : 186 : 187 : 188 : 189 : 190 : 191 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.