Случайный афоризм
Воображение поэта, удрученного горем, подобно ноге, заключенной в новый сапог. Козьма Прутков
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе
Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

нужденная, пришлась не по вкусу дубоватому жениху сестры. Плохое впечат-
ление еще усилилось оттого, что Мартин прочел стихи, посвященные прошло-
му приходу Мэриан. Стихи были легкие, изысканные, Мартин назвал их  "Га-
далка". Прочитал он стихи и удивился: на лице сестры ни  малейшего  удо-
вольствия. Наоборот, глаза ее были с тревогой устремлены на жениха; Мар-
тин проследил за ее взглядом и в  асимметричных  чертах  этой  почтенной
личности прочел одно лишь хмурое, сердитое неодобрение. О стихах не ска-
зано было ни слова, гости вскоре ушли, и Мартин забыл  об  этом  случае,
хотя в ту минуту поразился: ему казалось, любая женщина, хотя бы  и  ра-
ботница, должна быть польщена и рада, если о ней написаны стихи.
   Через несколько дней Мэриан опять к нему пришла, на этот раз одна. И,
едва переступив порог, принялась горько упрекать его за то, как он  себя
вел.
   - Послушай, Мэриан, ты так говоришь,  будто  стыдишься  своих  родных
или, по крайней мере, своего брата, - с укором заметил Мартин.
   - А я и стыжусь, - выпалила она.
   От обиды в глазах у нее заблестели слезы, и Мартин растерялся. Чем бы
ни была вызвана эта обида, она непритворна.
   - Да с чего твоему Герману ревновать, Мэриан, я же твой брат и  стихи
написал о собственной сестре?
   - Он не ревнует, - всхлипнула Мэриан. - Он говорит,  это  неприлично,
не... непристойно.
   Ошарашенный Мартин протяжно присвистнул, потом разыскал и перечел ко-
пию "Гадалки".
   - Ничего такого тут нет, - сказал он наконец, протягивая листок сест-
ре. - Прочти сама и покажи, что тут непристойно. Так ты, кажется, сказа-
ла?
   - Он говорит, есть, ему видней, - был ответ.  Мэриан  отмахнулась  от
листка, поглядела на него с отвращением. - И он говорит, ты  должен  это
изорвать. Он говорит, не желает он, чтоб про его жену  такое  писали,  а
каждый потом читай. Стыд, говорит, какой, он этого не потерпит.
   - Послушай, Мэриан, да это же чепуха, - начал Мартин и вдруг  переду-
мал.
   Перед ним несчастная девчонка, все равно переубеждать ее или ее  мужа
бесполезно, и хотя вся история бессмысленна и  нелепа,  он  решил  поко-
риться.
   - Ладно, - объявил он, мелко изорвал рукопись и бросил в корзинку.
   Хорошо уже то, что первый экземпляр все-таки отдан в редакцию  одного
из нью-йоркских журналов. Мэриан с мужем ничего не узнают, и ни ему  са-
мому, ни им, ни кому другому не повредит, если милое, безобидное стихот-
ворение когда-нибудь напечатают.
   Мэриан потянулась было к корзинке, замешкалась, попросила.
   - Можно?
   Мартин кивнул и задумчиво смотрел, как она собирает бумажные клочки -
наглядное свидетельство успеха ее миссии - и сует в карман  жакета.  Она
напомнила ему Лиззи Конноли, хотя не так была полна жизни, дерзости, ве-
ликолепного задора, как та повстречавшаяся ему дважды девушка-работница.
И однако они очень схожи - одеждой, повадками, и  Мартин  улыбнулся  про
себя, представив забавную картинку: вот которая-нибудь из них появляется
в гостиной миссис Морз. Но веселость угасла, и его обдало  холодом  без-
мерного одиночества. Эта его сестра и гостиная Морзов - вехи на  дороге,
по которой он идет. И он оставил их позади. Он с нежностью оглядел  нем-
ногие свои книги. Только они ему и остались, единственные его друзья.
   - Что такое? - в изумлении спросил он, вдруг возвращенный к  действи-
тельности. Мэриан повторила вопрос.
   - - Почему я не поступаю на службу? - Мартин рассмеялся, но не совсем
искренне. - Я вижу, этот, твой Герман накрутил тебя. Сестра покачала го-
ловой.
   - Не ври, - резко сказал Мартин, и Мэриан виновато кивнула, подтверж-
дая справедливость обвинения.

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 : 115 : 116 : 117 : 118 : 119 : 120 : 121 : 122 : 123 : 124 : 125 : 126 : 127 : 128 : 129 : 130 : 131 : 132 : 133 : 134 : 135 : 136 : 137 : 138 : 139 : 140 : 141 : 142 : 143 : 144 : 145 : 146 : 147 : 148 : 149 : 150 : 151 : 152 : 153 : 154 : 155 : 156 : 157 : 158 : 159 : 160 : 161 : 162 : 163 : 164 : 165 : 166 : 167 : 168 : 169 : 170 : 171 : 172 : 173 : 174 : 175 : 176 : 177 : 178 : 179 : 180 : 181 : 182 : 183 : 184 : 185 : 186 : 187 : 188 : 189 : 190 : 191 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.