Случайный афоризм
Величайшую славу народа составляют его писатели. Сэмюэл Джонсон
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе
Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

перед прессой обеих партий.
   - Ну да, ясно, но сами-то вы как? - гнул свое Мартин. -  Вы  же  там,
наверно, как рыба без воды.
   - Пожалуй, в университетском кругу таких, как я, немного. Временами я
действительно чувствую себя рыбой, вытащенной из воды, понимаю, что мес-
то мне в Париже или среди пишущей братии, или в пещере  отшельника,  или
среди вконец одичавшей богемы - попивал бы кларет, у нас в Сан-Франциско
его называют итальянское красное, обедал бы в дешевых ресторанчиках  Ла-
тинского квартала и громогласно излагал радикальнейшие  взгляды  на  все
сущее. Право, я нередко почти уверен, что рожден был  радикалом.  Но  на
свете слишком много такого, в чем я совсем не уверен. Я робею, когда ос-
таюсь один на один со своей человеческой слабостью, ведь она мешает  мне
всесторонне осмыслить любой из вопросов - важнейших вопросов  человечес-
кого бытия.
   Мартин слушал Колдуэла и вдруг поймал себя на том, что с губ его  го-
това сорваться "Песнь пассата":
   Я в полдень сильней,
   Но всего верней
   При луне надуваю парус.
   Слова так и просились на язык, и до Мартина дошло, что собеседник на-
поминает ему пассат, северо-восточный пассат, упорный, свежий и сильный.
Спокойный человек, надежный, однако что-то в нем сбивает с толку. У Мар-
тина было ощущение, что Колдуэл никогда не высказывается откровенно,  до
конца, как раньше нередко бывало ощущение, будто пассат никогда не  дует
в полную силу, всегда есть у него в запасе и еще силы, которые он никог-
да не пускает в ход. Живое воображение Мартина, как всегда, не  дремало.
Мозг его был словно богатая кладовая, где память хранила множество  фак-
тов и вымыслов, и доступ к ним всегда открытый, все  в  полном  порядке,
все к его услугам. В любую минуту, что бы ни случилось, Мартин мигом на-
ходил в своих запасниках контрастный или схожий  образ.  Получалось  это
само собой, и воображаемое неизменно сопутствовало тому, что совершалось
въяве. Как лицо Руфи в миг ревности вызвало перед глазами давно  забытую
картину шторма в лунную ночь, а беседуя с профессором Колдуэлом,  Мартин
снова увидел белые валы, гонимые северо-восточным пассатом по  темно-ли-
ловому океану, так минута за минутой вставали перед ним, всплывали перед
глазами или возникали на экране сознания все новые  образы-воспоминания,
не сбивая с толку, но скорее помогая разобраться в настоящем. Образы эти
- несчетное множество видений, рожденных то давними поступками или пере-
живаниями, то книгами, то обстоятельствами, событиями вчерашнего дня или
прошлой недели, - спал ли Мартин, бодрствовал ли, вечно толпились у него
в памяти.
   Так и сейчас, слушая непринужденные речи профессора Колдуэла - разго-
вор умного, культурного человека, - Мартин все видел себя в прошлом. Вот
он - настоящий хулиган, в шляпе с широченными полями и в двубортном пид-
жаке по шикарной моде городской окраины, и его мечта стать уж вовсе  ли-
хим парнем, да только из тех, кого еще не трогает полиция.  Это  прошлое
он не приукрашивает в собственных глазах, не думает отказываться от  не-
го. Да, одно время был он обыкновенный  хулиган,  вожак  шайки,  которая
доставляла немало хлопот полиции и держала в страхе честный рабочий люд.
Но мечты его изменились. Он оглядел гостиную, которую наполняли  превос-
ходно воспитанные, превосходно одетые мужчины  и  женщины,  вдохнул  дух
культуры и утонченности, а меж тем по комнате заносчиво прошелся призрак
ранней юности в шляпе с широченными полями и в двубортном пиджаке, лихой
и бедовый. И этот хулиган с городской окраины растворился в  нем,  собе-
седнике настоящего университетского профессора.
   Ведь, в сущности, никогда у него не было постоянного и прочного места
в жизни. Он приходился ко двору везде, куда бы ни попал, всегда и  везде
оказывался общим любимцем, потому что в работе ли, в игре ли он оставал-
ся верен себе, всегда был готов и умел воевать за свои права и требовать
уважения. Но нигде он не пустил корней. Им всюду были довольны  те,  кто

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 : 115 : 116 : 117 : 118 : 119 : 120 : 121 : 122 : 123 : 124 : 125 : 126 : 127 : 128 : 129 : 130 : 131 : 132 : 133 : 134 : 135 : 136 : 137 : 138 : 139 : 140 : 141 : 142 : 143 : 144 : 145 : 146 : 147 : 148 : 149 : 150 : 151 : 152 : 153 : 154 : 155 : 156 : 157 : 158 : 159 : 160 : 161 : 162 : 163 : 164 : 165 : 166 : 167 : 168 : 169 : 170 : 171 : 172 : 173 : 174 : 175 : 176 : 177 : 178 : 179 : 180 : 181 : 182 : 183 : 184 : 185 : 186 : 187 : 188 : 189 : 190 : 191 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.