Случайный афоризм
Нигде так сильно не ощущаешь тщетность людских надежд, как в публичной библиотеке. (Сэмюэл Джонсон)
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе
Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

перед прессой обеих партий.
   - Ну да, ясно, но сами-то вы как? - гнул свое Мартин. -  Вы  же  там,
наверно, как рыба без воды.
   - Пожалуй, в университетском кругу таких, как я, немного. Временами я
действительно чувствую себя рыбой, вытащенной из воды, понимаю, что мес-
то мне в Париже или среди пишущей братии, или в пещере  отшельника,  или
среди вконец одичавшей богемы - попивал бы кларет, у нас в Сан-Франциско
его называют итальянское красное, обедал бы в дешевых ресторанчиках  Ла-
тинского квартала и громогласно излагал радикальнейшие  взгляды  на  все
сущее. Право, я нередко почти уверен, что рожден был  радикалом.  Но  на
свете слишком много такого, в чем я совсем не уверен. Я робею, когда ос-
таюсь один на один со своей человеческой слабостью, ведь она мешает  мне
всесторонне осмыслить любой из вопросов - важнейших вопросов  человечес-
кого бытия.
   Мартин слушал Колдуэла и вдруг поймал себя на том, что с губ его  го-
това сорваться "Песнь пассата":
   Я в полдень сильней,
   Но всего верней
   При луне надуваю парус.
   Слова так и просились на язык, и до Мартина дошло, что собеседник на-
поминает ему пассат, северо-восточный пассат, упорный, свежий и сильный.
Спокойный человек, надежный, однако что-то в нем сбивает с толку. У Мар-
тина было ощущение, что Колдуэл никогда не высказывается откровенно,  до
конца, как раньше нередко бывало ощущение, будто пассат никогда не  дует
в полную силу, всегда есть у него в запасе и еще силы, которые он никог-
да не пускает в ход. Живое воображение Мартина, как всегда, не  дремало.
Мозг его был словно богатая кладовая, где память хранила множество  фак-
тов и вымыслов, и доступ к ним всегда открытый, все  в  полном  порядке,
все к его услугам. В любую минуту, что бы ни случилось, Мартин мигом на-
ходил в своих запасниках контрастный или схожий  образ.  Получалось  это
само собой, и воображаемое неизменно сопутствовало тому, что совершалось
въяве. Как лицо Руфи в миг ревности вызвало перед глазами давно  забытую
картину шторма в лунную ночь, а беседуя с профессором Колдуэлом,  Мартин
снова увидел белые валы, гонимые северо-восточным пассатом по  темно-ли-
ловому океану, так минута за минутой вставали перед ним, всплывали перед
глазами или возникали на экране сознания все новые  образы-воспоминания,
не сбивая с толку, но скорее помогая разобраться в настоящем. Образы эти
- несчетное множество видений, рожденных то давними поступками или пере-
живаниями, то книгами, то обстоятельствами, событиями вчерашнего дня или
прошлой недели, - спал ли Мартин, бодрствовал ли, вечно толпились у него
в памяти.
   Так и сейчас, слушая непринужденные речи профессора Колдуэла - разго-
вор умного, культурного человека, - Мартин все видел себя в прошлом. Вот
он - настоящий хулиган, в шляпе с широченными полями и в двубортном пид-
жаке по шикарной моде городской окраины, и его мечта стать уж вовсе  ли-
хим парнем, да только из тех, кого еще не трогает полиция.  Это  прошлое
он не приукрашивает в собственных глазах, не думает отказываться от  не-
го. Да, одно время был он обыкновенный  хулиган,  вожак  шайки,  которая
доставляла немало хлопот полиции и держала в страхе честный рабочий люд.
Но мечты его изменились. Он оглядел гостиную, которую наполняли  превос-
ходно воспитанные, превосходно одетые мужчины  и  женщины,  вдохнул  дух
культуры и утонченности, а меж тем по комнате заносчиво прошелся призрак
ранней юности в шляпе с широченными полями и в двубортном пиджаке, лихой
и бедовый. И этот хулиган с городской окраины растворился в  нем,  собе-
седнике настоящего университетского профессора.
   Ведь, в сущности, никогда у него не было постоянного и прочного места
в жизни. Он приходился ко двору везде, куда бы ни попал, всегда и  везде
оказывался общим любимцем, потому что в работе ли, в игре ли он оставал-
ся верен себе, всегда был готов и умел воевать за свои права и требовать
уважения. Но нигде он не пустил корней. Им всюду были довольны  те,  кто

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 : 115 : 116 : 117 : 118 : 119 : 120 : 121 : 122 : 123 : 124 : 125 : 126 : 127 : 128 : 129 : 130 : 131 : 132 : 133 : 134 : 135 : 136 : 137 : 138 : 139 : 140 : 141 : 142 : 143 : 144 : 145 : 146 : 147 : 148 : 149 : 150 : 151 : 152 : 153 : 154 : 155 : 156 : 157 : 158 : 159 : 160 : 161 : 162 : 163 : 164 : 165 : 166 : 167 : 168 : 169 : 170 : 171 : 172 : 173 : 174 : 175 : 176 : 177 : 178 : 179 : 180 : 181 : 182 : 183 : 184 : 185 : 186 : 187 : 188 : 189 : 190 : 191 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.