Случайный афоризм
Необходимо иметь у себя дома, особенно когда живешь в деревне. (Гюстав Флобер)
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе
Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

в комнату Мартина, они прошли через кухню, черную, полную сырости и  па-
ра, оттого что в разгаре была большая стирка. Мария,  суетясь,  нечаянно
задела дверь к Мартину дверью кладовки, и долгие пять  минут  через  эту
приоткрытую дверь в комнату больного врывались клубы пара, запах мыльной
пены и грязного белья.
   Руфь искусно славировала вправо, влево, опять вправо и между столом и
кроватью протиснулась к Мартину; но Артур повернул слишком  круто,  и  в
углу, где Мартин стряпал, зазвенела и загремела кухонная  утварь.  Артур
не задержался в комнатушке. Руфь заняла единственный стул, брат же,  ис-
полнив свой долг, вышел на улицу и стал  у  ворот,  а  семеро  маленьких
Сильва окружили его и глазели, как на чудо-юдо  в  ярмарочном  балагане.
Экипаж обступила толпа ребятни из всех соседних кварталов, жадно  предв-
кушая какую-нибудь трагическую развязку. На этой улице  экипажи  появля-
лись только по случаю свадеб и похорон, а сейчас никто не женился  и  не
умер, значит, случилось что-то из ряда вон выходящее и стоит подождать.
   За долгий срок Мартин отчаянно истосковался по Руфи. Природа наделила
его любящим сердцем, и он, как мало кто, нуждался в сочувствии. Он изго-
лодался по сочувствию, что означало для него полное, глубокое понимание;
но ему еще предстояло узнать, что Руфь способна сочувствовать больше  из
жалости и деликатности, свойственным ее мягкому характеру, и очень  мало
понимает того, кому сочувствует. И пока Мартин сжимал ее руку и радостно
говорил, любовь к нему заставила ее ответно сжать ему руку, а  при  виде
его беспомощности, при виде следов страданий на лице глаза  ее  увлажни-
лись и засветились нежностью.
   Но когда он рассказывал о двух письмах от издателей, о том,  в  какое
отчаяние привело его письмо из "Трансконтинентального" и в какой восторг
- известие от "Белой мыши", Руфь не прислушивалась к нему.  Она  слышала
его слова и понимала их буквальный смысл, но не была с ним, не разделяла
ни его отчаяния, ни восторга. Она оставалась верна себе. Судьба  расска-
зов ее не интересовала. Ее интересовало другое - их брак.  Впрочем,  она
не сознавала этого, как не сознавала, что хочет заставить  Мартина  слу-
жить, потому что инстинктивно готовится к материнству. Если бы ей сказа-
ли об этом прямо, назвав все своими именами, она бы покраснела от смуще-
ния, а потом возмутилась бы и стала утверждать, что лишь заботится о лю-
бимом человеке и хочет, чтобы он сделал блестящую карьеру. И пока Мартин
изливал ей душу, в восторге от первого успеха на выбранном пути, она ед-
ва слышала его, а сама то и дело озиралась, потрясенная тем, что видит.
   Впервые в жизни смотрела Руфь в убогое лицо бедности. Голодающий воз-
любленный - ей всегда казалось, это так романтично, но  она  понятия  не
имела, как живут голодающие, возлюбленные. Ничего похожего ей и не  сни-
лось. Она оглядывала комнату, переводила взгляд на Мартина и снова огля-
дывалась по сторонам. Парной запах грязного белья, который  ворвался  из
кухни с ее приходом, вызывал тошноту. Если эта  ужасная,  женщина  часто
стирает, Мартин, наверно, весь пропитался этим запахом.  Ведь  низменное
заразительно. Она смотрела на Мартина и, кажется, уже различала  на  нем
позорный след окружающей обстановки. Впервые она видела его небритым,  и
трехдневная щетина была ей отвратительна. Это не только делало его таким
же мрачным, нечистым, как домишко Сильва снаружи и  изнутри,  но,  каза-
лось, подчеркивало в нем животную силу, так ненавистную Руфи. И вот  по-
жалуйста, два его рассказа одобрены, он с такой гордостью об этом  гово-
рит, он окончательно утвердился в своем безумии. Еще немного, и он сдал-
ся бы и пошел служить. Теперь же он останется в этом мерзком доме и  еще
не один месяц будет писать и голодать.
   - Чем тут пахнет? - вдруг спросила, Руфь.
   - Наверное, Марииной стиркой, - был ответ. - Я уже начинаю  привыкать
к этим запахам.
   - Нет-нет, не то. Чем-то другим. Чем-то затхлым, тошнотворным.
   Мартин потянул носом воздух.
   - Ничего не чувствую, разве что застоявшийся табачный дым, - - сказал
он.

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 : 115 : 116 : 117 : 118 : 119 : 120 : 121 : 122 : 123 : 124 : 125 : 126 : 127 : 128 : 129 : 130 : 131 : 132 : 133 : 134 : 135 : 136 : 137 : 138 : 139 : 140 : 141 : 142 : 143 : 144 : 145 : 146 : 147 : 148 : 149 : 150 : 151 : 152 : 153 : 154 : 155 : 156 : 157 : 158 : 159 : 160 : 161 : 162 : 163 : 164 : 165 : 166 : 167 : 168 : 169 : 170 : 171 : 172 : 173 : 174 : 175 : 176 : 177 : 178 : 179 : 180 : 181 : 182 : 183 : 184 : 185 : 186 : 187 : 188 : 189 : 190 : 191 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.