Случайный афоризм
Мы не знали, что стихи такие живучие. Анна Ахматова
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе
Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

     - Ходят слухи, что во время экскурсии на Первое мая  арестовали  пару
американских журналистов. Во не один из них?
     Глаза МакКейна сузились.
     - Я не уверен, что мне хочется отвечать на такие вопросы.
     Нолан снисходительно улыбнулся, словно ожидая такого ответа. МакКейну
не нравились слишком улыбчивые люди.
     - Мудро. Я начинал, как юрист, знаете ли. Это оказалось не то, о  чем
я думал. Пороки и зависть, как будто вернуться назад в джунгли. Ни чувства
достоинства, никакой  этики  не  осталось.  Только  деньги.  Продали  душу
корпорациям. И я  вышел  из  игры.  Попал  на  государственную  работу,  в
юридическом отделе АИП в Вашингтоне.
     - Агентство Индустриальной Политики давно разогнали.
     - Да, конечно, это было давно... - Нолан  собирался  продолжить,  но,
похоже, передумал.
     - Как бы  там  ни  было,  я  пришел,  чтобы  сказать:  с  вами  хочет
поговорить Лученко. Его камера там, на другом конце.
     МакКейн поднял  брови,  удивившись  тому,  что  американец  бегает  с
поручениями для русского старосты. Потом пожал плечами и поднялся.
     - О'кей. Пошли.
     Они прошли мимо игроков, все еще изрыгающих  разнообразнейшую  брань,
мимо следующей секции.  Бородач  у  центрального  стола  заваривал  чай  у
большого кипятильника, слушая своего соседа:
     - Она  никогда  никому  ни  в  чем  не  верила.  Она  звонила  мне  и
спрашивала, где ее дочь. Я отвечал: "Она вышла" - и через пять  минут  она
звонит опять и спрашивает то же самое. Даже голос меняла,  но  я-то  знал,
что это она, потому что...
     В следующей секции были в основном азиаты, у одной стены, а у  другой
лежал с книжкой одинокий здоровяк с высоким лбом.
     Проходя через следующую секцию, МакКейн  услышал  обрывки  разговора,
какой-то мужчина, судя по голосу, поляк, рассказывал своим товарищам:
     - Они остановились под  Варшавой  и  два  месяца  ждали,  пока  немцы
разделаются с польским сопротивлением. Они специально так сделали.
     - Ерунда. - ответил кто-то. -  Они  не  могли  идти  дальше.  Они  же
наступали весь июль.
     Первый голос упал до шепота:
     - Эй, Смовак, кто это?
     - Новичок - в передней секции.
     В разговор вмешался сидящий рядом пожилой:
     - Мой отец был там - с армией Конева...
     - Американец. - добавил Смовак.
     Еще один заключенный лежит на  койке,  мрачно  глядя  на  стоящую  на
тумбочке фотографию женщины... В конце концов они добрались  до  последней
секции. Пять секций, в каждой  место  для  восьми  человек:  блок  вмещает
сорок.
     У последнего стола их ждали двое. Сидящий с краю был  толстым,  почти
круглым, его редеющие волосы  были  зачесаны  назад,  типично,  по-русски.
Пухлое круглое лицо с тройным подбородком. МакКейну пришло в  голову,  что
этот толстяк более естественно выглядел  бы  у  доски  с  указкой,  или  в
палисаднике  пригородного  дома,  подстригая  розы.  Тот,  что   помоложе,
напротив, был крепко сложен, с всклокоченными черными вьющимися волосами и
подбородком, по цвету напоминающим вороненую сталь. Его глаза уже  изучали
МакКейна, как возможного противника.
     Круглолицый кивнул МакКейну на стул  и  тот  сел  напротив  вышибалы.
Никто не протянул ему руку,  а  сам  он  решил  не  напрашиваться.  Нолан,
которого МакКейн уже успел про себя назвать "Иисусом Ползучим", сел  через
два стула от него.
     Перед круглолицым на столе лежала картонная  папка  для  бумаг  цвета
буйволовой кожи, а рядом - папка с какими-то таблицами.
     - Вы - новый американец, мистер Эрншоу,  два-семь-один-ноль-шесть.  -
сказал он, глянув в бумаги. - Из Пасифик Ньюс, Калифорния.

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 : 115 : 116 : 117 : 118 : 119 : 120 : 121 : 122 : 123 : 124 : 125 : 126 : 127 : 128 : 129 : 130 : 131 : 132 : 133 : 134 : 135 : 136 : 137 : 138 : 139 : 140 : 141 : 142 : 143 : 144 : 145 : 146 : 147 : 148 : 149 : 150 : 151 : 152 : 153 : 154 : 155 : 156 : 157 : 158 : 159 : 160 : 161 : 162 : 163 : 164 : 165 : 166 : 167 : 168 : 169 : 170 : 171 : 172 : 173 : 174 : 175 : 176 : 177 : 178 : 179 : 180 : 181 : 182 : 183 : 184 : 185 : 186 : 187 : 188 : 189 : 190 : 191 : 192 : 193 : 194 : 195 : 196 : 197 : 198 : 199 : 200 : 201 : 202 : 203 : 204 : 205 : 206 : 207 : 208 : 209 : 210 : 211 : 212 : 213 : 214 : 215 : 216 : 217 : 218 : 219 : 220 : 221 : 222 : 223 : 224 : 225 : 226 : 227 : 228 : 229 : 230 : 231 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.