Случайный афоризм
Перефразируя Макаренко: писатели не умирают - их просто отдают в переплёт. Бауржан Тойшибеков
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе
Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

                                Рекс СТАУТ

                          ПРИГЛАШЕНИЕ К УБИЙСТВУ




                                    1

     Опрятно одетый крошечный человечек обиделся. Он был явно задет.
     - Нет, сэр, - запротестовал он. - Ошибаетесь. Это отнюдь не  мелочные
семейные дрязги, как вы позволили себе выразиться. Разве я не имею  вполне
законного права интересоваться всем, что так или иначе  влияет  на  судьбу
состояния, нажитого моим отцом?
     Не обладая и половиной  того  веса,  которым  природа  наделила  Ниро
Вульфа, он совсем утонул в недрах красного кожаного  кресла,  стоявшего  в
трех шагах от стола великого сыщика.
     Сам Вульф, удобно заполнив необъятных размеров кресло  позади  стола,
мрачно разглядывал предполагаемого клиента  -  господина  Германа  Луэнта,
жителя Нью-Йорка и Парижа.
     Что касается меня, то, сидя с блокнотом и ручкой наготове, я сохранял
нейтралитет, так как вечером -  это  была  пятница  -  собрался  пойти  на
свидание, а окажись дело срочным и согласись мы за него взяться,  тогда  -
прощай, выходной.
     Вульф, как всегда, когда его  о  чем-нибудь  упрашивали,  пребывал  в
смятении. Он терпеть не мог работать, но любил есть  и  пить,  а  все  его
обширное хозяйство в старом  каменном  доме  на  Западной  Тридцать  пятой
улице,  включая  орхидеи  в  оранжерее  на  крыше,  требовало   непомерных
финансовых затрат.
     Единственным источником средств к существованию служил доход частного
детектива, и как  раз  сейчас  на  краю  его  стола  лежала  пачка  купюр.
Положивший ее туда Герман Луэнт заявил, что это тысяча долларов.
     - Откуда у вас такое право? - спросил ненавидящий работу  и  все  еще
пребывающий в смятении Вульф.
     Мистер  Луэнт  был  человеком  до  крайности   миниатюрным.   Щуплый,
низенький, с маленькими ручками  и  ножками  и  тощим  лицом,  на  котором
виднелся сжатый в точечку  совершенно  безгубый  рот,  он,  очевидно,  уже
вступил в тот возраст, когда начинают сморщиваться и  усыхать.  Однако  на
слабака он не походил. Заглянув в его проворные маленькие серые глазки, вы
понимали, что этому человеку были  известны  ответы  на  многие  и  многие
вопросы и что даже по поводу тех, ответы на которые он  не  знал,  он  мог
высказать весьма разумные догадки.
     Он все еще злился на Вульфа, хотя старался этого не показывать.
     - Я решил обратиться сюда, - произнес Луэнт, - потому  что  мое  дело
требует очень деликатного подхода, и лишь сочетание достоинств таких  двух
мастеров, как вы и мистер Гудвин, позволит в нем  разобраться.  Поэтому  я
готов терпеть  ваши  грубости.  Необходимое  мне  расследование  абсолютно
законно, ибо состояние, о котором идет речь, было нажито  моим  отцом.  Он
владел медными рудниками. Моя мать умерла, когда я еще лежал  в  колыбели,
поэтому некому было научить меня, как себя следует вести. Никто и  никогда
не пытался этого сделать, а теперь, видимо, учиться уже поздно.  Несколько
месяцев назад я содержал трех любовниц: в Париже, Тулузе и Риме, и одна из
них попыталась меня отравить.
     Я внимательно оглядел его и решил отныне не  верить  ни  единому  его
слову. Просто не та у него была комплекция.
     Он продолжал:
     - Теперь я немного  остепенился,  годы  есть  годы,  но  в  молодости
славился ветреностью. Отец этого не одобрял и  в  конце  концов  отказался
видеться со мной, не давая, правда, умереть с голоду.  Он  был  достаточно

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.