Случайный афоризм
Научиться писать стихи нельзя. Ф.А.Абрамов
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе
Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

                             Ростислав САМБУК

                             ШИФРОВАННЫЙ СЧЕТ




     Тревожные мысли преследовали его, не давали спать. Теперь Карл  знал,
кто он на самом деле - сын гауптштурмфюрера СС Франца  Ангеля,  коменданта
одного из гитлеровских лагерей смерти, военного преступника,  процесс  над
которым натворил столько шума в прессе.
     Карл узнал об этом случайно, увидев портрет отца в газетах.  Конечно,
это мог быть и не отец, а всего лишь похожий  на  него  человек,  но  мать
подтвердила: Франц Ангель - его отец.
     Так началась новая полоса в жизни Карла Хагена.
     Раньше все было просто, спокойно и  понятно.  Его  отец  Франц  Хаген
давно уже разошелся с матерью.  Занимался  какой-то  коммерцией  то  ли  в
Африке, то ли на Ближнем  Востоке  -  изредка  из  тех  районов  приходили
письма, - и  только  раз  в  два-три  года  они  проводили  вместе  летние
каникулы, но Карл не знал заранее, где и когда отец назначит  им  встречу:
на Канарских  островах  или  на  раскаленных  пляжах  Персидского  залива.
Никогда отец не встречался с ним  в  Европе;  сейчас  Карл  понял  почему:
оберегал их от своего прошлого и настоящего, а может,  боялся,  что  через
них полиция нападет на его след.
     Он был осторожный, Франц Ангель.
     Читая  материалы  судебного  процесса,   Карл   поражался   отцовской
прозорливости, умению заглядывать далеко вперед и рассчитывать черт  знает
сколько ходов в своей всегда  предельно  запутанной  и  рискованной  игре.
Только благодаря такой осторожности журналисты до  сих  пор  не  вышли  на
семью Ангеля, Карлу становилось жутко от мысли об  этом,  хотя  иногда,  в
минуты  душевного  смятения,  хотелось  плюнуть  на   все   и   всенародно
признаться: да, это его отец Франц Ангель! Ну и что ж!
     Вначале Карл был уверен,  что  отец  действовал  не  по  собственному
желанию, а выполнял приказ: знал его как  человека  учтивого  и  кроткого,
который  без  принуждения  вряд  ли  уничтожал  бы  людей.  Но  разве  это
оправдание?
     Карл  жадно  читал  материалы  процесса,  пытаясь  обнаружить  факты,
которые подтверждали бы невиновность отца. И не обнаруживал.
     Не потому, что Франц Ангель признавал себя виновным во всем - он  вел
себя на процессе не агрессивно, но и не как человек, который примирился  с
поражением и вымаливает себе прощение, - хитрил и выворачивался, но так  и
не мог привести в свое оправдание ни одного  убедительного  факта.  Иногда
Карлу казалось, что сам он имеет их достаточно. Читая в  газетах  рассказы
свидетелей о том, как отец стеком  подталкивал  детей  в  газовые  камеры,
вспомнил девочку, с какой тот играл на пляже в  Лас-Пальмасе  на  Канарах.
Наверно, она была  мулаткой,  эта  черненькая  четырехлетняя  девчонка,  с
толстыми негритянскими губами. Отец высоко подбрасывал  девчонку  и  ловил
ее, они смеялись и затем обсыпали друг друга песком.
     Разве мог такой человек равнодушно смотреть, как умирают дети?
     Эта картина - отец подбрасывает мулатку - зримо стояла перед глазами.
Другая же, когда он подталкивал детей к газовым  камерам,  расплывалась  и
казалась выдуманной, как и вообще выдуманным  весь  этот  процесс.  Однако
отец не возражал против фактов. Он пытался только лишь использовать  их  в
своих интересах. Но разве можно хоть чем-нибудь смягчить  вину  за  смерть
детей?
     Карл понимал: в одном человеке несовместимы гуманность и  равнодушие,
вражеское,  даже  звериное,  отношение  к  себе  подобным.  Значит,   отец
прикидывался, лицемерил, так сказать, играл на  публику,  хотел  завоевать
сыновнюю симпатию. Но какая же неподдельная ласка светилась в его  глазах,

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.